Аяты Корана, в которых нет выражения «Скажи, Скажи», не противоречивы

Можно сказать, что друзья, делающие своим аргументом то, что в некоторых аятах Корана не используется выражение «Скажи», критикуют вслепую, не исследовав… Например, в 104-м аяте суры Аль-Анам и 91-м аяте суры Ан-Намль и им подобных выражение «Скажи» присутствует подразумеваемо. Это особенность стиля, присущая Корану. Человек, обладающий вкусом к арабскому языку, никогда не почувствует в этих текстах никакого снижения или недостатка. Из естественного течения речи он понимает, что это выражение — Слово Аллаха. Так, почти во всех переводах Корана, включая сделанные людьми Запада, выражение «Скажи» показано в скобках.

В аятах, начинающихся с повеления «Скажи», речевая форма выстроена как обращённая от Аллаха к рабу. Если такая речевая форма достаточна, чтобы доказать, что это слово — Слово Аллаха, то Коран обнаружил это примерно триста раз. Опять же, если это обстоятельство имеет жизненно важное значение для того, чтобы показать, является ли Коран Словом Аллаха, то (согласно утверждению, что Коран — это слова Пророка Мухаммада (!)) Пророк Мухаммад осознаёт это и обратил на это внимание примерно в трёхстах местах. Тогда почему он пренебрёг бы этим в нескольких местах? Таким образом, и утверждение о том, что он забыл, несостоятельно. Потому что невозможно, чтобы он не заметил этого недостатка (!) в Коране, упаси Аллах, который постоянно читал и проповедовал.

К тому же, многобожники-арабы, на чьём языке ниспослан Коран, несмотря на всю свою вражду к Корану, никогда не осмеливались на такое возражение. Не говоря уже о возражении, несмотря на все настойчивые требования и вызовы Корана, они не смогли привести книгу, подобную ему, суру, подобную одной из его сур, аят, слово. Если бы Коран был словами Пророка, то арабские многобожники, разделявшие с ним одно племя, одно общество и среду, говорившие на одном языке, стоявшие выше него по социальному положению, тоже создали бы такую книгу. Но они не смогли этого сделать. Потому что «Он не говорит по желанию своей души. Он (Коран) — лишь откровение, которое ему сообщается» [Сура Ан-Наджм 3-4]

Если бы в речевом строе Корана было что-либо, чему можно возразить, что противоречило бы литературному вкусу и логике, то прежде тех, кто не знает ни слова по-арабски, это сделали бы сами многобожники-арабы, первые адресаты Корана. Они, естественно, стали бы перечислять его недостатки и критиковать его, чтобы уронить в глазах народа такую книгу, нацеленную на уничтожение религии их предков. Но арабы, находившиеся на вершине литературного вкуса, такого не сделали. Более того, они восхитились литературным превосходством Корана и выразили это восхищение в виде «Это (Коран) — не что иное, как явное колдовство.» [Сура Саба, 43]. Тех же, кто утверждает, что Коран — это слова Пророка, они выразили своё восхищение, показывающее высокую литературную силу этой книги, в виде оценки о Пророке «...нет, он сам его выдумал; нет, он поэт.»…